суббота, 9 апреля 2011 г.

Новости с границ мира живых.

 Модно публиковать в этих ваших интернетах репортажики из чернобыльской зоны отчуждения. Жидкокристаллические малопонятные цифры на дозиметре возле грибочка в лесу, брошенная в сельском клубе детская кукла с одним глазом, остовы железных кроватей, облупившаяся краска - тысячи их. Апогей - исфотканная вдоль и поперек мертвая Припять, врастающая третий десяток лет в дикую природу. Это все фото трупов, убитых по необходимости и волею государства. Они законно мертвы, и на мертвечинку периодически садятся пощелкать затворами разного размера мухи, создавая видимость жизни на медленно тлеющих останках.

Сегодня меня занесло в село Городеща, в 15-ти где-то километрах от границы зоны отчуждения. Здесь можно жить. Так вот, о трупах. Если за границей Зоны - территория трупов, то здесь можно наблюдать некий полуживой, непотнятно зачем существующий полуорганизм, где-то в глубине которого теплится жизнь, а вдали слышно приглушенное пиканье кардиомонитора, непонятно кем и зачем оставленного включенным в ржавую розетку.



Городеща известна  Викимапии, Википедии и сайту Верховной Зрады, по данным 2001 года здесь живет 119 человек. По факту - за 3 часа было увидено четверо. Даже на карте село выглядит как одна улица, при ближайшем рассмотрении - 70% домов брошены, остальные в жутком состоянии, однако есть подворье в относительном порядке, ухоженная амбулатория, и трактор.
20 метров от дороги - и целина, насколько хватает глаз.


Клуб. Естественно, не действует, внутри пусто. Омерзительная погода, мелкий дождь, ветер, холодно и неимоверно тихо. Дичайший депресняк. 

Забота о жителях - дорожные знаки неожиданно новые, и везде где нужно. 

То самое живое подворье, комбайн - естественно мертв.

Супермаркет. Омертвевшая ткань полуживого организма. Изредка тут появляется газель с продуктами,  и газель с почтовым ящиком. Почты, естественно, тоже нет, передвижной почтовый ящик встретил по дороге домой.

Дефибриллятор лежит рядом с полутрупом, угрожающе трещит, но кому он нужен...



Приехав, на каждом шагу видишь следы того, как было: хорошо, уютно, спокойно. А теперь - никого не осталось. И ничего.